Василий Яковлевич Ерошенко
Страница 2

Материалы » Василий Яковлевич Ерошенко

Участвуя в публичной дискуссии с великим индийским писателем и философом Рабиндранатом Таго­ром, выступавшим тогда в Токийском университете, молодой Ерошенко поразил маститого лектора глу­боким знанием христианского вероучения, древних текстов буддизма и дзен-буддизма, изречений про­роков ислама. Тагор настолько заинтересовался до­водами слепого философа, что подошёл к нему по­сле окончания дискуссии, чтобы продолжить спор.

В 1916 году в одном из токийских журналов была опубликована первая новелла Ерошенко, написанная по-японски - "Рассказ бумажного фонарика". Мест­ные литераторы единодушно решили, что украинец сумел написать на материале чужой культуры так, словно был местным уроженцем!

Из Японии Ерошенко проложил свой дальнейший путь в Сиам (Таиланд), а затем в Бирму, где при со­действии властей организовал школу для слепых.

Там же в Бирме Василий узнал о произошедшей в его стране революции. Решив, что новая власть при­ несёт народу счастье и свободу, он решил во что бы то ни стало вернуться на родину. Но местные власти в разрешении на выезд в Советскую Россию ему отказали.

Тогда Ерошенко под предлогом встречи с Тагором, отправился в Индию, рассчитывая оттуда через Аф­ганистан и Среднюю Азию пробраться на Украину. Однако в Калькутте его по распоряжению английских властей арестовали, как "большевистского агента" и поместили на судно, идущее во Владивосток. Лишь чудом ему удалось бежать. Во время остановки в Шанхае верным друзьям эсперантистам удалось передать пленнику костюм китайского кули, шапочку с косой и жёлтый грим для лица. Переодетый и за­гримированный Василий вместе с настоящими груз­чиками-кули сошёл с парохода на берег.

Из Шанхая беглец спешно перебрался в Японию, но и японские власти, опасаясь непредвиденных осложнений с коммунистически настроенным странствующим литератором, приказали ему по­кинуть страну.

Доставленный во Владивосток, Ерошенко пред­принял попытку перебраться в европейскую часть России. Но дальше пути не было. Сразу за городом проходили передовые позиции белогвардейских отрядов Каппеля. За ними начиналась нейтраль­ная полоса, где орудовали банды, нападавшие и на белых, и на красных. Свободным оставался толь­ко один путь - в Китай. Тогда Ерошенко пришёл на вокзал, выяснил у стрелочника правильное на­правление и по шпалам пошел в Харбин. В один из июльских дней 1921 года он, оборванный, без ве­щей, с одной лишь гитарой, постучался в стоявший на окраине Харбина дом своего друга-эсперан­тиста. Затем его приютил знаменитый китайский писатель Лу Синь. Он поселил Ерошенко в своём просторном доме и определил в школу эсперанто при Пекинском университете.

В Китае, несмотря на покровительство и удачно складывающуюся службу, Василий долго не задер­жался. Летом 1922 года он изъявил желание отпра­виться в Финляндию, где в то время проходил XIV Международный конгресс эсперантистов. Сложно сказать, использовал он это как предлог или изме­нил своё решение в последний момент, но, когда поезд остановился в Чите после таможенного до­смотра и проверки документов, профессор Пекин­ского университета Василий Яковлевич Ерошенко покинул вагон для иностранцев и, смешавшись с толпой, стал одним из тысяч слепцов, скитавшихся по России.

Лишь через год он добрался в родную Обуховку. Всё население этой небольшой деревеньки про­шло через дом своего односельчанина, чтобы по­слушать рассказы о его необыкновенных приклю­чениях.

И началась для него новая жизнь, уже не такая беспокойная, но не менее интересная. Василий побывал в Хельсинки. Затем посетил Москву, а в июне 1929 года отправился на Чукотку, чтобы "по­чувствовать её на ощупь". Охота "к перемене мест была для него естественной, органичной: ощутить, вобрать в себя новый, неведомый мир значило для слепого человека то же, что для зрячего – увидеть.

Пробыл Ерошенко на Крайнем Севере около года. Чукчи научили его запрягать и выпрягать со­бак, собирать их в упряжку. Он стал различать псов по голоса и на ощупь, по шерсти. По рыку, лаю, взвизгиванию Василий догадывался об их настро­ениях и намерениях не хуже, чем зрячие каюры. Вскоре он полностью овладел искусством собако-вожатого и начал ездить по тундре один. Вначале он добирался до ближайших яранг, дер­жась поближе к океану, чтобы ледяное дыхание моря помогало ориентироваться в полярной ночи. Потом научился понимать голос ветра, который отражаясь от холмов, подсказывал слепому доро­гу. Если же было трудно сориентироваться, давал волю вожаку стаи - могучему колымскому псу Амико, и тот неизменно находил дорогу.

Страницы: 1 2 3

 Изменения в русском войске в начале XVII в
Расстройство государственного организма и всех его органов в начале ХVII в. приводило прежде всего к тому, что военная система не могла совершенствоваться. Приходилось пользоваться старой системой, приспосабливая ее к обстоятельствам врем ...

Научная деятельность
В.И. Пичета является автором большого количества трудов по истории России, Польши, Белоруссии, Литвы и Украины. Его работы 20-х - 30-х годов разрабатывают в основном социально-экономические проблемы российской истории эпохи Смуты и отмены ...

Сражения с турецким флотом
Суворовскую формулу войны "Глазомер, быстрота, натиск" Ушаков в полной мере продемонстрировал в сражениях с турецким флотом на просторах Черного моря.12 августа 1787 г. началась вторая при Екатерине русско-турецкая война. Потемк ...