Василий Яковлевич Ерошенко
Страница 2

Материалы » Василий Яковлевич Ерошенко

Участвуя в публичной дискуссии с великим индийским писателем и философом Рабиндранатом Таго­ром, выступавшим тогда в Токийском университете, молодой Ерошенко поразил маститого лектора глу­боким знанием христианского вероучения, древних текстов буддизма и дзен-буддизма, изречений про­роков ислама. Тагор настолько заинтересовался до­водами слепого философа, что подошёл к нему по­сле окончания дискуссии, чтобы продолжить спор.

В 1916 году в одном из токийских журналов была опубликована первая новелла Ерошенко, написанная по-японски - "Рассказ бумажного фонарика". Мест­ные литераторы единодушно решили, что украинец сумел написать на материале чужой культуры так, словно был местным уроженцем!

Из Японии Ерошенко проложил свой дальнейший путь в Сиам (Таиланд), а затем в Бирму, где при со­действии властей организовал школу для слепых.

Там же в Бирме Василий узнал о произошедшей в его стране революции. Решив, что новая власть при­ несёт народу счастье и свободу, он решил во что бы то ни стало вернуться на родину. Но местные власти в разрешении на выезд в Советскую Россию ему отказали.

Тогда Ерошенко под предлогом встречи с Тагором, отправился в Индию, рассчитывая оттуда через Аф­ганистан и Среднюю Азию пробраться на Украину. Однако в Калькутте его по распоряжению английских властей арестовали, как "большевистского агента" и поместили на судно, идущее во Владивосток. Лишь чудом ему удалось бежать. Во время остановки в Шанхае верным друзьям эсперантистам удалось передать пленнику костюм китайского кули, шапочку с косой и жёлтый грим для лица. Переодетый и за­гримированный Василий вместе с настоящими груз­чиками-кули сошёл с парохода на берег.

Из Шанхая беглец спешно перебрался в Японию, но и японские власти, опасаясь непредвиденных осложнений с коммунистически настроенным странствующим литератором, приказали ему по­кинуть страну.

Доставленный во Владивосток, Ерошенко пред­принял попытку перебраться в европейскую часть России. Но дальше пути не было. Сразу за городом проходили передовые позиции белогвардейских отрядов Каппеля. За ними начиналась нейтраль­ная полоса, где орудовали банды, нападавшие и на белых, и на красных. Свободным оставался толь­ко один путь - в Китай. Тогда Ерошенко пришёл на вокзал, выяснил у стрелочника правильное на­правление и по шпалам пошел в Харбин. В один из июльских дней 1921 года он, оборванный, без ве­щей, с одной лишь гитарой, постучался в стоявший на окраине Харбина дом своего друга-эсперан­тиста. Затем его приютил знаменитый китайский писатель Лу Синь. Он поселил Ерошенко в своём просторном доме и определил в школу эсперанто при Пекинском университете.

В Китае, несмотря на покровительство и удачно складывающуюся службу, Василий долго не задер­жался. Летом 1922 года он изъявил желание отпра­виться в Финляндию, где в то время проходил XIV Международный конгресс эсперантистов. Сложно сказать, использовал он это как предлог или изме­нил своё решение в последний момент, но, когда поезд остановился в Чите после таможенного до­смотра и проверки документов, профессор Пекин­ского университета Василий Яковлевич Ерошенко покинул вагон для иностранцев и, смешавшись с толпой, стал одним из тысяч слепцов, скитавшихся по России.

Лишь через год он добрался в родную Обуховку. Всё население этой небольшой деревеньки про­шло через дом своего односельчанина, чтобы по­слушать рассказы о его необыкновенных приклю­чениях.

И началась для него новая жизнь, уже не такая беспокойная, но не менее интересная. Василий побывал в Хельсинки. Затем посетил Москву, а в июне 1929 года отправился на Чукотку, чтобы "по­чувствовать её на ощупь". Охота "к перемене мест была для него естественной, органичной: ощутить, вобрать в себя новый, неведомый мир значило для слепого человека то же, что для зрячего – увидеть.

Пробыл Ерошенко на Крайнем Севере около года. Чукчи научили его запрягать и выпрягать со­бак, собирать их в упряжку. Он стал различать псов по голоса и на ощупь, по шерсти. По рыку, лаю, взвизгиванию Василий догадывался об их настро­ениях и намерениях не хуже, чем зрячие каюры. Вскоре он полностью овладел искусством собако-вожатого и начал ездить по тундре один. Вначале он добирался до ближайших яранг, дер­жась поближе к океану, чтобы ледяное дыхание моря помогало ориентироваться в полярной ночи. Потом научился понимать голос ветра, который отражаясь от холмов, подсказывал слепому доро­гу. Если же было трудно сориентироваться, давал волю вожаку стаи - могучему колымскому псу Амико, и тот неизменно находил дорогу.

Страницы: 1 2 3

Декабрьское вооруженное восстание. Возвращение В.И. Ленина в Россию
С самого начала революции В. И. Ленин стремился вернуться на родину, чтобы принять участие в классовых битвах, говорить с народом не из постылой эмигрантской заграницы, не из «женевского далека, а перед тысячными собраниями рабочих на ули ...

Выделение княжеской дружины; старшая и младшая дружины.
Но с того времени как варяжские конунги объединили восточных славян под своей властью, должна была неизбежно произойти дифференциация среди того общественного класса, который получил название Руси. Вследствие усложнившихся задач по оборон ...

Южное направление во внешней торговле России (Византия)
Помимо Церкви, князей и армии еще одна социальная группа Киевской Руси находилась в постоянных взаимоотношениях с византийцами: купечество. Мы знаем, что русские купцы в большом количестве приезжали в Константинополь с начала десятого век ...