Преступления…
Страница 2

Подкрепленный точными ссылками, этот перечень обвинений на Годунова не измылен и даже не преувеличен. Он только собирает вместе все то, чему верили и чему не верили историки, что они излагали, как факт, что опускали по несообразности и невероятности. Несчастье Бориса состояло в том, что в старые времена, писавшие о нем не выходили из круга преданий и клевет, внесенных в летописи и мемуары. Дело стало меняться, когда, с изменением научных интересов, внимание историков направилось от личности Бориса к изучению той эпохи в ее целом. Серьезное и свободное исследование времени Бориса повело к тому, что с достоверностью выяснился большой правительственный талант Бориса и в его характеристику вошли новые, благоприятные для его оценки черты. Правда, не всех историков новые материалы расположили в пользу Годунова; но как только явилась возможность перейти от летописных повествований к “документальным данным”, у Годунова стали множиться в науке защитники и почитатели. Не говорим об “историографе” Миллере, который в XVIII веке прямо-таки не смел, быть откровенным в отзывах о Годунове из боязни выговоров и взысканий от начальства. Более свободный и смелый историк Николаевского времени М. П. Погодин должен быть признан первым открытым апологетом Годунова. По отзыву его университетского слушателя «голос его принимал живое, сердечное выражение, когда он говорил о Борисе Годунове и с увлечением доказывал нам (студентам), что Борис Годунов не был убийцей царевича Дмитрия и не мог быть». С кафедры и в печать переносил Погодин свою симпатию к Борису. За Погодиным следовал Н. С. Арцыбашев (1830) с его оправданием Бориса от обвинения в покушении на царевича, А. А; Краевский (1836) с общей панегирической характеристикой Бориса и П. В. Павлов (1850) с его указанием на положительное значение всей деятельности Годунова как правителей и политика. Позднее в пользу Бориса по разным поводам высказывались К. С. Аксаков (1858), Е. А. Белов (1873), А. Я. Шпаков (1912) и некоторые другие писатели. Нельзя, однако, скрыть, что если не враждебны, то, во всяком случае, очень холодны к Борису остались такие авторитетные исследователи, как С. М. Соловьев и В. 0. Ключевский.

Однако их историческая прозорливость позволила им рассмотреть в Борисе не одни черты драматического злодея, но и качества истинно государственного деятеля. Со времени именно “Истории” Соловьева Борис стал предметом не столько обличения, сколько серьезного изучения. Быть может, дальнейшие успехи историографии создадут Борису еще лучшую обстановку и дадут его “многострадальной тени” возможность исторического оправдания.

Страницы: 1 2 

Гайдамацкое и опришковское движение. Олекса Довбуш
Усиление барщины, феодальных и национально-религиозных угнетений вызвало волну восстаний на Правобережной Украине. В начале XVIII в. здесь возникла новая форма антифеодальной и народно-освободительной борьбы, известной в истории под назва ...

Войны с западом
Вторжение на Русь в 1237 г. татаро-монгольских полчищ круто изменило обстановку. Все более набиравшее ход экономическое и культурное развитие страны было прервано. Захватчики вели невиданную для той поры войну, основанную на тотальном ист ...

Политическая и социально-экономическая структура Османского государства в XVI-XVII вв.
К концу XVI в. Османская империя, владея огромной территорией в Европе (Балканы, Юго-Восточная Европа, Крым с прилегающими землями Приазовья и Причерноморья), в Африке (Северная Африка, кроме Марокко) и Азии (Малая Азия, Аравия, Сирия, Па ...