Внутреннее положение Турции
Страница 1

Подчинение Порты Германии в значительной степени объяснялось внутренними причинами. Свержение феодального режима Абдул-Хамида младотурецким комитетом «Единение и прогресс» в 1908 г. представляло собой буржуазную революцию. Однако в итоге были осуществлены лишь незначительные перемены. Вскоре после январского переворота 1913 г., направленного против междуцарствия старого режима, была установлена диктатура. Преемник Абдулы, 72-летний Мехмед V не имел никакой власти. Парламент был марионеткой. Власть находилась в руках триумвирата, который продолжал проводить политику террора.

Один из членов триумвирата – Джемаль, морской министр, губернатор Стамбула и глава полиции, в равной мере был известен как спекулянт и как юридический убийца. Талаат, в котором ловкость и сила сочетались с поразительной беспощадностью, прошел путь от скромного телеграфиста до председателя комитета и министра внутренних дел. Энвер – наиболее выдающийся из этого трио, будучи военным министром, сам назначил себя начальником генерального штаба. Он уволил и бросил в тюрьмы сотни молодых офицеров, чтобы избавиться, таким образом, от своих политических противников [29, с. 35].

Англичане, французы, итальянцы, американцы и немцы имели в стране консульства, тюрьмы, школы и почтовые конторы. Операции по займам ежегодно выколачивали из страны около 7426 тыс. турецких фунтов стерлингов (приблизительно 6800 тыс. фунтов стерлингов) [40, с. 91].

Право правительства облагать налогом граждан западных стран практически равнялось нулю. Поэтому закон 1913 г. о «поощрении промышленности» в Турции был мертворожденным. Недифференцированные таможенные пошлины были настолько низки (11% общей стоимости), что местная промышленность оказывалась беззащитной перед привозными товарами. Внешняя торговля была монополизирована либо иностранцами, либо греческими, армянскими и еврейскими купцами-посредниками, которые продавали товары по дешевым ценам. Это обстоятельство сказывалось, как паралич, на торговой деятельности местных фирм. Из более чем одной тысячи купцов, имевшихся в Константинополе в 1911 г., лишь около 70 были турками. Широко была распространена бедность [47, с. 67].

Турецкая империя была одним из значительных рынков мира, и широкое проникновение туда германского капитала, столкнувшегося с франко-английскими инвестициями, заставило Вильгельма II добиваться установления исключительного контроля.

Лондон, Париж и Петербург, отказываясь признавать, что новый режим в Турции просуществует длительный срок, поддерживали внутреннюю оппозицию.

Порта видела, как Франция укрепляет свою власть в Сирии, Ливане, Палестине, проникает и в другие части страны. Она видела, как Англия устанавливает новые границы на Балканах и Эгейских островах, расширяет контроль над Египтом, Персидским заливом и половиной Персии. Она видела, как Россия, которая не раз воевала с Оттоманской империей, освободила Болгарию и Румынию, поддержала армян, продвинулась в Северную Персию и протянула руки к Константинополю и проливам.

Рейх, с другой стороны, мог сказать, что только он один среди европейских держав не захватил никакой территории Оттоманской империи. Как одно из наиболее молодых империалистических государств, он не играл существенной роли в системе капитуляций, столь ненавистной младотуркам. Более того, с тех пор как Антанта с 1913 г. начала проводить политику, конечной целью которой был раздел Турции, Германия вынуждена была прилагать усилия, чтобы сохранить прежнее положение [41, с. 66].

Позднее Джемаль был вынужден писать, что «Германия рассматривала Турцию как звено в коммерческой и торговой цепи и поэтому стала ее самым решительным защитником против правительств Антанты, стремившихся расчленить ее, особенно потому, что устранение Турции означало бы окончательное «окружение» Германии… Единственным путем для Германии избавиться от давления железного кольца являлось предотвращение расчленения Турции» [29, с. 45].

Германские дипломаты были щедры на уверения в «территориальной незаинтересованности» Германии.

Путч Энвера в 1913 г., организованный германскими финансовыми кругами, устранил проанглийское правительство в Константинополе и явился победой кайзера. Так свершилось возвышение Энвера до поста военного министра и установление им личного контроля над армией. Поскольку армия была основной опорой режима, власть Энвера стала такой неограниченной, что даже Талаат, партийный босс, зависел от него. Более того, Талаат понял, что его аннексионистские планы нуждаются в военной поддержке, которую может оказать только рейх. Превращение Лимана фон Сандерса в «Лиман-пашу», маршала Турции и генерал-инспектора армии сопровождалось назначениями германских офицеров на высшие должностные посты в турецкой армии, обучением турецких солдат в рейхе и постоянными маневрами вокруг Константинополя [27, с. 37].

Страницы: 1 2

Основные уровни социальной стратификации
В каком бы выверенном контексте эмпирических и теоретических данных не интерпретировалась историческая действительность, в пределах каких бы строгих логических структур не разворачивались попытки ее реконструкции, она в диалектике своих в ...

Роль профсоюзов в развитом социализме. Система: партия – профсоюз – народ. XXII съезд КПСС и его решения по профсоюзной деятельности
В решениях XXII съезда партии, состоявшегося в 1961 году, нашел свое воплощение ленинский курс на всестороннее развертывание социалистической демократии, на привлечение всех трудящихся к активному участию в управлении государством. В осущ ...

Национально освободительное движение 40-60 гг.. Краковское восстание 1846 г.
Краков, крупный экономический, политический и культурный центр Польши, был по решению Венского конгресса объявлен «вольным городом». В действительности «независимость» Кракова была мнимой: его оккупировали австрийские войска. 20 февраля ...